Спросите библиотекаря
Всем читателям! Доступ к ведущим мировым онлайн-ресурсам Перейти к списку

Театр — способ мышления. Интервью с Андреем Бондаренко

27 марта 2020 года

2018 год был объявлен Годом театра. К нему была приурочена выставка в читальном зале отдела ИЗО — «Мушкетёры, Герцен и другие. Отечественный театральный плакат XXI века». Главный герой выставки, художник Андрей Леонидович Бондаренко, дал интервью Евгении Пайсон. Предлагаем его вашему вниманию.


Художник Андрей Бондаренко. Фото: Мария Говтвань, РГБ

 

В Российской государственной библиотеке много работ Андрея Бондаренко. И это не только театральные плакаты, подаренные художником отделу ИЗО. Андрей Бондаренко — «человек книги». Если вы любите читать, пройдите вдоль полок и выберите наугад книги, чьи обложки притягивают взгляд, заставляют всмотреться, осознать, что же вы видите, что зацепило вас и не отпускает. И обязательно среди этих книг будут работы Андрея Бондаренко. «Голубое сало» Владимира Сорокина (Ад Маргинем, 1999) и серия Бориса Акунина про монахиню Пелагию (АСТ, 2003), «Александрийский квартет» Лоренса Даррела (Симпозиум, 2007) и «Достающее звено» Станислава Дробышевского (АСТ, CORPUS, 2017), книги Умберто Эко и Питера Хёга, Артуро Переса-Реверте и Пэлема Грэнвила Вудхауза...

Впрочем, сам Андрей Леонидович считает, что идеальная обложка для книги — простой чёрный переплёт, где набрано только имя автора и название книги. А вот от театрального плаката требуется совсем другое. Похожи ли по назначению театральный плакат и книжная обложка? Почему с улиц городов практически исчез театральный плакат? Эти и другие вопросы мы задали Андрею Бондаренко.


Театральные плакаты Андрея Бондаренко к спектаклю по трилогии Тома Стоппарда «Берег утопии», главными героями которой являются Герцен, Огарёв, Чаадаев, Белинский, Бакунин

— Андрей, вы окончили Школу-студию МХАТ по специальности «художник-технолог сцены», работали в театре, потом ушли в книжный дизайн, а сейчас возвращаетесь обратно к театру?

А.Б.: Я не возвращаюсь к театру, я не занимаюсь сценографией, но я к книгам подхожу театрально. Театр для меня — это способ мышления. У нас в школе-студии была прекрасная преподавательница Инна Соломоновна Правдина, которая учила нас точности, вниманию к материальным мелочам, учила видеть картину целиком. Потом я учился у Валерия Павловича Левенталя, который тоже очень много дал мне.

В каждой работе нужно придумать, представить и рассказать свою историю. Это важно и для книги, и для сцены, и для плаката. Если все иллюстрации из моей первой детской книги «Чашка по-английски» Спайка Миллигана — а их сорок штук — сложить вместе, то получится огромная картина. Это сцена, по которой ходят персонажи. Не каждый это видит, но это есть. Вот это важно: придумать историю, придумать свою игру, нанизать её на некий стержень. Зритель, читатель не всегда может увидеть, разобрать по деталям и понять всё, что художник вложил в свою историю — книгу, спектакль, плакат, — но может воспринять как целое, почувствовать.


Стихи английского писателя Спайка Миллигана в пересказе Г. Кружкова с иллюстрациями Андрея Бондаренко

 

— В чём разница и в чём схожесть театрального плаката и книжной обложки?

А.Б.: Для любого материального носителя искусства существует своё время считывания. Здесь плакат и книга, пожалуй, близки: время считывания должно быть достаточно коротким. Тебя или заинтересовало, или не заинтересовало. Как у Алисы в Стране чудес: увидел надпись «Съешь меня» («Купи меня») — или сработало, или нет.

Но книжная обложка проживает несколько времён. Время, когда ты покупаешь книгу. Время, когда ты читаешь книгу, и обложка работает для тебя иначе, чем в первый момент, работает в сочетании с текстом. Время, когда ты поставил книгу на полку, и она живёт отдельно, но всё равно перед глазами.

В театральном плакате момент первой встречи — это самое важное. Когда ты посмотрел спектакль, плакат тебе уже не нужен. У спектакля один катарсический момент — это момент самого спектакля. И срок жизни у театрального плаката очень короткий. А книгу годами будут брать в руки тысячи людей.

И другое. Вот у нас есть хлеб, и есть торт. В книге обложка — это хлеб. В любой книжке должна быть обложка, плохая или хорошая. Без обложки книга не выйдет. Плакат — другое дело. Я считаю, что для спектакля плакат необходим, но многие театры работают вообще без плакатов. Просто с афишами или какими-нибудь фотографиями.


Театральные плакаты Андрея Бондаренко к спектаклям «Портрет» по повести Н. В. Гоголя и «Мушкетёры» Александра Дюма

— Чем, с вашей точки зрения, отличаются афиша и плакат?

А.Б.: Это условное деление, но я считаю, что плакат — это художественное произведение. Сейчас редко какой театр его задействует. Плакат — это лицо, которое рисует художник. А афиша — это просто анонс, информация, дополненная, может быть, фотографией сцены из спектакля.

— Каким должен быть театральный плакат?

А.Б: Красивым! (смеётся) Самое главное — плакат должен очень сильно цеплять человека и, как я говорил, рассказывать историю. Причём эта история должна считываться быстро, потому что он должен моментально привлечь внимание. И ни в коем случае в театральном плакате нельзя, да и невозможно, пересказывать спектакль. Это самостоятельное произведение, адекватное тому, что зритель увидит.

Обязательно нужно попадать в жанр, чтобы не обманывать ожидания человека. И понимать, для кого этот спектакль. Плакат определяет круг людей, которые должны прийти на этот спектакль, и это тоже очень важно — поймать аудиторию.


Театральные плакаты Андрея Бондаренко к спектаклям «Кант. О критике чистого разума» и «Цена» Артура Миллера

— Вы всегда читаете книгу перед тем, как начать с ней работать. А смотрите ли вы спектакль, прежде чем сделать к нему плакат?

А.Б.: Практически никогда, может быть, в пяти процентах случаев. Обычно читаешь пьесу, разговариваешь с режиссёром. Плакат — это референс, эскиз спектакля, но отдельный от него. Иногда бывают и неудачи. Это связано с контактом с режиссёром — насколько мы смогли понять друг друга. Например, я делал плакаты к замечательному спектаклю Марины Брусникиной «Лада, или Радость» (РАМТ). Но не возникло творческого контакта, и плакат мне сейчас не очень нравится. А спектакль — феерический!

И с каждым режиссёром — по-своему. Леонид Ефимович Хейфец говорит: «Чего говорить, вы ж всё равно своё что-нибудь сделаете, а мне всё равно понравится». С Миндаугасом Карбаускисом другая история — он говорит: «Ты всегда первый вариант делаешь хороший, а второй — ещё лучше, поэтому будешь делать два варианта». И это как минимум: например, для «Русского романа» мы сделали вариантов двадцать. И в процессе работы ты понимаешь, что нужно, в какую сторону идти, что должно получиться.


Театральные плакаты Андрея Бондаренко к спектаклям «Подходцев и двое других» А. Аверченко и «Будденброки» Томаса Манна

— Андрей, как вы думаете, почему уходит театральный плакат как произведение искусства? Есть ли у него будущее?

А.Б.: Это общая тенденция. Так везде в мире: всё утилизируется. Скажем, не все книги должны быть бумажными, и почти вся реклама переходит в интернет... Существует много других способов представить спектакль. Очень небольшое количество театров считает нужным вкладываться в плакат. Нет потребности — не приходят художники.

Но не надо пафоса: «Мы его потеряли!» Плакат будет. Всегда будут театры, для которых это важно. Лучшие спектакли — это когда внутри совмещается и пластическое действо, и актёрская игра, и музыка. В качестве декораций могут быть инсталляции, мимо которых на выставке ты проходишь спокойно, а когда они на сцене, ты видишь, как это работает, — и оно совершенно иначе воспринимается. И плакат — тоже часть этого зрелища.

Театр имеет способность всё вовлекать в себя. Всё может стать частью театра. И я скажу так: никогда не будет такого времени, когда не найдётся театра, которому не понадобится плакат!

 
Во время посещения данного сайта на Ваш компьютер, телефон или иное устройство могут быть временно загружены файлы Cookie — небольшие фрагменты данных, обеспечивающие более эффективную работу сайта. Продолжая использование данного сайта, вы соглашаетесь с приёмом файлов cookie.
Подтверждаю ознакомление и согласие