Лекторий Arzamas: Суеверия, страхи и страсти
Суеверия, страхи и страсти: восемь историков и антропологов — о том, из чего складывается «дух времени». Так звучит тема нового сезона лектория Arzamas, который проходил в Российской государственной библиотеке с 24 февраля по 9 июня 2019 года.

Уильям Хогарт. Персонажи и карикатуры. XVIII век. Фрагмент
Что такое «дух времени» и откуда он берётся? Почему одни времена воспринимаются нами как «лихие», другие — как «застойные», а третьи — как «тёмные»?
В последние годы историки и антропологи начали искать ответы на эти вопросы в эмоциях — но не тех, которые испытывают «главные герои» событий, а тех, которые овладевают массами. Коллективные настроения и их производные: страхи и слухи, верования и поверья, моды и мании, — возможно, именно они и определяют неповторимый облик эпохи и её «репутацию» в веках.
Как рождается теория заговора и боязнь шпионов, откуда берётся мания чистоты и мода на скуку — об этом и о многом другом рассказали учёные из московской Шанинки и Европейского университета в Санкт‑Петербурге.
Кураторы цикла: Наталия Мазур, первый проректор и профессор факультета истории искусств ЕУСПб, и Мария Неклюдова, профессор МВШСЭН, заведующая лабораторией историко‑культурных исследований ШАГИ РАНХиГС.
Слухи и заговоры в годы Первой мировой войны и революции
Войны и революции невозможно представить без слухов, без заговоров, без слухов о заговорах, без слухов, распускаемых заговорщиками, без слухов о заговорщиках, распускающих слухи. Известно, что Николай Второй и императрица Александра Фёдоровна, Распутин и Керенский часто упоминались в слухах. Как распространялись эти слухи? Как воспринимались они? Существовали ли у этих слухов авторы и были ли центры распространения? Каким было политическое значение слухов? Эти вопросы осветил лектор.
Лектор — Борис Колоницкий, доктор исторических наук, профессор факультета истории Европейского университета в Санкт‑Петербурге, ведущий научный сотрудник Санкт‑Петербургского института истории РАН.
Кого боялась Россия и кто боялся России при Николае I
Что бывает, когда две страны начинают демонизировать друг друга? Этот современный вопрос актуален и для России и Франции середины XIX века. Император Николай I был уверен, что из Франции просачивается революционная зараза, а французские либералы и республиканцы считали, что от России исходит завоевательная угроза. Конечно, у обоих этих взглядов были некоторые основания — однако у страха глаза велики, и эта напряженная международная ситуация рождала самые невероятные и нелепые слухи и фобии, первая из которых — шпиономания. Каково было жить французу в России под постоянным надзором? Какие слухи о коварстве России ходили за рубежом? И кто умело пользовался взаимными страхами двух государств? Об этом рассказала на лекции Вера Мильчина.
Лектор — Вера Аркадьевна Мильчина, историк русско‑французских связей, ведущий научный сотрудник Института высших гуманитарных исследований имени Е. М. Мелетинского РГГУ и Школы актуальных гуманитарных исследований РАНХиГС; переводчик Шатобриана, Бальзака, Жермены де Сталь, Бенжамена Констана, Жорж Санд, Астольфа де Кюстина и других французских писателей XIX века.
Во что верили русские дворяне в XVIII веке
XVIII век в России — каким он был? Веком Просвещения, безбожия и вольнодумства? Или, наоборот, веком мистицизма, глубоких духовных поисков, интереса к эзотерическим учениям — и одновременно веком глубокой православной набожности?
Убедительные аргументы можно легко привести в пользу каждой из этих версий. Но вместо того, чтобы занимать одну из сторон, на лекции мы попытаемся проследить, как все эти тенденции — ортодоксальная церковность, эзотерическая мистика и рационалистический скептицизм — одновременно уживались и взаимодействовали в одну и ту же эпоху, в одних и тех же социальных группах и даже в умах одних и тех же людей.
Лектор — Андрей Зорин, доктор филологических наук, профессор Оксфордского университета и МВШСЭН (Шанинки); научный руководитель проекта Arzamas «История русской культуры»; специалист по русской литературе и культуре XVIII–XIX веков.
Косметика и декаданс: как накрашенные женщины приближали закат Европы
В Европе XIX века легко было решить, что женщины совершенно не пользовались косметикой — именно такое впечатление они стремились произвести на современников и потомков. Однако, если почитать женские журналы того времени, можно найти в них множество яростных нападок на макияж — а значит, в действительности косметические практики были распространены достаточно широко, и не только среди куртизанок и богемы, но и в приличном обществе.
Страсти вокруг макияжа дают возможность проследить постепенную кристаллизацию умонастроений, традиционно связываемых с рубежом веков: с одной стороны, это ощущение заката европейской цивилизации и страх вырождения, предположительно таящегося под слоями косметики; с другой стороны — представление о ценности искусства ради искусства, автономности художественного жеста от моральных предписаний и суждений здравого смысла. Такой угол зрения позволяет отсчитывать историю декаданса как минимум с середины XIX столетия, причем не только в высокой культуре (например, в творчестве Шарля Бодлера, большого поклонника макияжа — в теории и на практике), но и в повседневной жизни.
Лектор — Ксения Гусарова, историк моды, кандидат культурологии, старший научный сотрудник Института высших гуманитарных исследований имени Е. М. Мелетинского РГГУ, доцент кафедры культурологии и социальной коммуникации РАНХиГС, преподаватель магистерской программы «Индустрия моды» Московской высшей школы социальных и экономических наук (Шанинки).
Откуда берутся теории заговора
В современном мире теории заговора становятся универсальным языком социального воображения. Люди, живущие в самых разных странах, с большей или меньшей степенью серьёзности и эмоциональной вовлечённости обсуждают тайные планы и козни «сионских мудрецов», «мирового правительства», людей‑рептилий и инопланетян. Почему это происходит и чем так притягательна конспирология? Откуда берутся персонажи теорий заговора и чем они похожи на богов и демонов?
Во время лекции участники обсудили историю популярных конспирологических представлений и сюжетов, их смысл и значение в современной культуре.
Лектор — Александр Александрович Панченко, доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН, профессор Европейского университета в Санкт‑Петербурге.
Когда мы стали обращать внимание на запахи
Человеческое обоняние считается самым «животным» из чувств и поэтому кажется неизменным, как и восприятие каких‑то конкретных запахов. Однако даже личный опыт подсказывает, что запахи могут ощущаться и оцениваться по‑разному: то, что кажется приятным одному человеку, другой воспримет равнодушно, а третий зажмёт нос. Такой же разброс существует и между разными культурами, и это хорошо известно любому путешественнику, который отваживался попробовать тропический фрукт дуриан или шведскую ферментированную селёдку. Но есть ли у восприятия запахов историческое измерение?
В лекции речь шла о том, как люди второй половины XIX века по‑новому договаривались о плохих и хороших, опасных и привлекательных запахах — и почему они начали это делать.
Лектор — Мария Пироговская, постоянный автор Arzamas, антрополог, кандидат исторических наук, научный сотрудник факультета антропологии Европейского университета в Санкт‑Петербурге, редактор раздела «Рецензии» журнала «Антропологический форум».
Король и скука: отчего невесело быть придворным
На протяжении столетий королевский двор являлся средоточием не только политической, но и культурной жизни общества. Прекрасным тому примером может служить двор Людовика XIV, который стал образцом для всей Европы. Тем не менее пребывание при дворе часто оказывалось тягостной обязанностью для придворных, которые боялись его покинуть и вынуждены были мириться с дискомфортом, скукой и бесконечными интригами. Почему столь блестящий и заманчивый мир был столь малопривлекательным изнутри? Об этом рассказала Мария Неклюдова.
Лектор — Мария Сергеевна Неклюдова, профессор МВШСЭН, заведующая лабораторией историко‑культурных исследований ШАГИ РАНХиГС, сокуратор цикла лекций «Суеверия, страхи и страсти».
Национальное своеобразие скуки: английский spleen, французский l’ennui, русская хандра
В XVIII — первой половине XIX столетия европейские медики, богословы, философы и писатели единодушно называли скуку «болезнью века», но в разных странах её природу и причины толковали по‑разному. В Англии spleen считался смертельно опасной болезнью, нередко приводящей к самоубийству, — спасения от сплина англичане искали у врачей. Французы усматривали причины скуки (l’ennui) в психологии человека или в устройстве общества: спасением от неё могла быть религия или революция. Лекарства от хандры искали герои лучших русских романов — от Онегина до Обломова. Что случилось со скукой за прошедшие два века, как мы называем её сегодня и чем нам может помочь история эмоций? Об этом на лекции рассказала Наталия Мазур.
Лектор — Наталия Николаевна Мазур, историк культуры, сокуратор цикла «Суеверия, страхи и страсти». Первый проректор и профессор факультета истории искусств Европейского университета в Санкт‑Петербурге; кандидат филологических наук.